Заходи...

"Не знаю, что делать с моей Леночкой!", жаловалось соседка по даче своей собесебнице, "вот уже третий день не ходит по-большому. Пробовала давать травки, таблетки, но никакое слабительное не помогает!" "Как - что?", удивленно ответила соседка, "поставь ей клизму и прокакется как миленькая!" "Легко сказать - поставь! Думаешь, она позволит? Большая уже - 6 лет! Не былбы муж уехавши в командировку, вдвоем мы бы справились, а одной мне ее не одолеть.

Тьма. Первозданная. Ни пятнышка, ни проблеска, ни надежды. Здесь нет времени. Здесь нет чувств. Здесь нет ничего. Даже тьмы. Безвременье. Бесчувствие. Нельзя сказать: "Ты паришь" - ты не чувствуешь. Нельзя сказать: "Здесь темно" - ты не видишь. Нельзя сказать: "Как долго" - ты не знаешь. Ты - Вне Мира.
Голоса. Лишь намек на голос. Отдельные звуки. На пределе слышимости. Тихое касание.

Сарафина перекатилась на спину, уставилась в небо, к тонким облакам саванны, и вздохнула. "Еще несколько дней", - бормотала она себе под нос. Сарафина - мать королевы Pride Land Налы, чувствовала себя не очень хорошо несколько последних дней. Ее сезонная течка приближалась, и она не знала, где она найдет себе самца. Она была вялая, раздражительная, и чувствовала себя, как будто она должна была что-то сделать, но сама не знала что.

Автор статьи пожелал остаться неизвестным
Прошло уже около двадцати минут с того момента,как Наталья Орейро зашла в туалет с намерением выкакать,наконец,то,что доставляло ей такие неудобства последние сутки. Ее кишечник,обычно работавший как часы(довольно редкие расстройства она считала абсолютно нормальными при ее жизни)сейчас почему-то повел себя не так,как она привыкла. Конечно,периодически у Натальи случались запоры:во время затяжных гастролей и съемок ее могло закрепить,но она не придавала большое значение тому,что иногда ей приходилось тратить в туалете чуть больше времени и сил,чем обычно. Более того,долгий процесс выдавливания плотной какашки из своей более чем идеальной попки даже возбуждал ее...

Они договорились, что встретятся в полночь. Они уже были самцами, но забавлялись подобным образом время от времени. Дейв пришёл первым. Он находился у подножия дерева, закрыв глаза, он стал ждать.
Спустя некоторое время, он почувствовал две лапы, касающиеся промежности его шортов. Он открыл глаза, и посмотрел вниз, чтобы видеть усмехающееся лицо Тейла - его самца. Его лапы захватили морду другой лисы, наклонившись вниз он стал целовать его интенсивно и неистово.

- Ну и дырища эти Малые Глинища! – почти восхищенно присвистнул я, спрыгивая тракторного прицепа в придорожный бурьян, - Ты куда нас привез, Игорек? В девятнадцатый век?!
Игорек не ответил. Он был занят тем, что любезно передавал в окошко трактористу обещанную пачку сигарет – вполне адекватное в данной местности вознаграждение за трехкилометровый «подброс» по грязи и колдобинам. Я еще раз огляделся по сторонам. Картина была на редкость безотрадной. Прямо напротив нас, в зарослях ивняка, громоздились руины не то бывшего клуба, не то бывшей школы. Чуть поодаль, вдоль того, что раньше можно было бы назвать улицей, стояло несколько покосившихся и частично вросших в землю деревянных развалюх, почти все – с заколоченными или выбитыми окнами. Убогий пейзаж завершали заросшие паутиной сараи с проваленными крышами, рухнувшие заборы и подгнившие столбы с остатками давно оборванных проводов. И над всем – жуткая, гробовая тишина. Ни мычания коров, ни лая собак, только ветер в верхушках деревьев завывает. Типичная вымороченная нечерноземная деревенька где-то за сто первым километром…
- Антошка! – окликнул меня звонкий девичий голосок, - Слезть-то хоть помоги!

Эта история имела место в 1991 году. У меня был хороший друг Артемка. Ему в то время было 16 лет. Я давал ему книжки, помогал с компьютером и т.п. Мечтал соблазнить, но не знал как к этому подступиться.

Однажды летом, придя к Артемке домой, я обнаружил его валяющимся на кровати в одних трусиках, на спине, ноги были подогнуты, животик явно вздут. Артемка пожаловался мне на плохое самочувствие, боль в животе и газы, и сказал, что, видимо, чем-то отравился.

И на двоих им была целая планета. И было у них все: и вода, и воздух, и еда, и время... И летали в небе птицы странные на взгляд и на вкус, и плавали в морях рыбы, странные на цвет и на запах, и в странных лесах обитали странные животные... И на всей планете были всего два разумных существа: Человек и Арх. Они попали на нее по разным причинам и в разное время... Они жили в разных мирах, они ели и пили по разному, они носили разные одежды и говорили на разных языках, но одно у них было общее.

В прошлый Новый год мы с супругой Еленой поехали в гости к ее двоюрдному брату Ивану и его жене Юле в Балашиху.
Праздник был на четверых, но с обильным столом и продолжался далеко за полночь. Спать легли около четырех утра, встали только в обед. Снова собрались за столом, однако Иван отказался есть, сославшись на тяжесть в животе. В глазах Юли пробежал игривый огонек. Она тут же встала из за стола и заявила, что лучшим средством от такой болезни является клизма, которую следует незамедлительно сделать Ивану.

Лента в видеомагнитофоне остановилась. Этот полнометражный фильм понятного содержания мог оказаться вполне достаточной причиной к тому, чтобы немного поприставать. Судя по виду Марины, я думал, что она собиралась пойти мне навстречу в моих желаниях, но не тут-то было... Она просто встала и, выйдя из комнаты, направилась в кухню.

В наших довольно бурно развивающихся отношениях с недавнего времени наступил холодок. Если раньше мы с Мариной могли провести выходные, не вылезая из постели, то сейчас и встречались-то далеко не каждый уик-энд. Иногда я подумывал, что она нашла себе кого-то еще, и с удивлением замечал, что это меня уже не так тревожит, как раньше.

Я тоже прошел в кухню. На столе почему-то лежал резиновый мешок с трубкой - клизма довольно больших размеров, видимо, недавно купленная. Марина тем временем сделала кофе и уже достала мороженое. Ладно, фильм еще не кончился, и можно добавить себе энергии. Трахнуться-то сегодня мы все равно трахнемся...